Выступление Дмитрия Медведева на заседании Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки РФ

Уважаемые коллеги! Я подведу итоги нашего короткого, но вполне продуктивного обсуждения. И кое-какие вещи из прозвучавших откомментирую.

Большинство выступавших говорили и о кризисе, который существует (элементах кризиса как минимум), и о тех шагах, которые необходимо предпринять в этой сфере. Я думаю, что все согласны с тем, что мы должны совершенствовать систему советов и советы должны концентрироваться вокруг ведущих научных школ.

Это непреложная вещь. Это в конечном счете (здесь практически все об этом сказали) ответственность самого университета и, если хотите, чувство брезгливости членов диссертационного совета. Если эти критерии срабатывают, значит, работы выходят кондиционные.

Но мы не должны, конечно, исходить из того, что эти советы… Мы определим некое количество, зафиксируем и будем считать их непогрешимыми. Мы к этому не стремимся, это точно. У нас и новые учебные заведения должны создаваться. И уже точно – мы должны стремиться по возможности к ситуации, когда у нас есть ведущие научные школы и серьезные специализированные диссертационные советы по всей территории страны, а не только в Москве, или в Питере, или в других местах, которые традиционно относятся к очагам высшего образования и науки в нашей стране.

Еще одна вещь – это статус аспиранта. Здесь такая короткая дискуссия возникла между коллегами по поводу того, что аспирантура – это начало самостоятельных исследований или окончание обучения? Я думаю, что вопрос в большей степени философский. Хотя с чем я не могу не согласиться, так это с тем, что со статусом аспиранта нам нужно определиться до конца. Вы сказали, что нет полноценного положения в аспирантуре? Если это так, это безобразие. Надо все это доделать. У нас уже не 1993 год, когда все еще в таком режиме было: не понятно, что действует, не понятно, где мы находимся.

Сейчас мы стабильно развиваемся. У нас крепкая страна и достаточно уже жестко выстроенная административная система управления государственными процессами. Нам вполне можно это сделать.

В отношении увеличения сроков в аспирантуре до четырех лет. Первым об этом Игорь Борисович [Федоров, ректор Московского государственного технического университета им. Н.Э. Баумана] сказал, и другие коллеги тоже поддержали. Я думаю, что это можно сделать, и хотел бы, чтобы Министерство образования [и науки] этот вопрос проработало. Но я согласен с Аллой Георгиевной [Грязнова, президент Финансовой академии при Правительстве РФ] в том, что нужно относиться к этому дифференцированно. Где-то это необходимо, где-то – нет.

Мы с вами прекрасно знаем: некоторые аспиранты могут за два года все сделать (и это будет работа очень высокого качества), а некоторые будут пять лет писать (и тоже, кстати, сделают работу высочайшего качества). Поэтому очень все по-разному.

Но, если вы считаете, что увеличение на один год имеет смысл, давайте это сделаем, но в таком дифференцированном режиме. При этом абсолютно согласен с тем, что мы должны экономить государственные средства в части стипендий. Для нашей страны 1,5 тыс. – это еще пока вполне очевидные средства. Особенно в условиях того, что у нас в 1995 году было 65 тыс. аспирантов, а сейчас – 146. По сути, в три раза больше. И денег мы платим гораздо больше.

Но у нас же есть правила трудового законодательства, законодательства о высшей школе. В принципе в тот период, например, когда я в аспирантуре учился, совмещений не допускалось (под страхом изгнания из аспирантуры). Хочешь учиться в очной аспирантуре? Но подрабатывать надо, 1,5 тыс. – деньги небольшие. Но если человек уже полноценно ходит на службу, у него там трудовая книжка лежит заведенная… Это неправильно. Определись на какое-то время. Одно дело – там что-то подработать, а другое – когда человек уже вовлечен в трудовой процесс. Здесь мне тоже кажется, что нужно посмотреть на наше законодательство, которое этими вопросами занимается.

Очень важная тема связана с жильем для молодых специалистов. Согласен, что это единственный способ их удержать. Все, кто выступал, и Виктор Антонович [Садовничий, ректор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова] об этом говорил, и Владимир Стефанович [Литвиненко, ректор Санкт-Петербургского государственного горного института им. Г.В. Плеханова] говорил. Без этого невозможно создать полноценную научную школу, удержать кадры. Но способ решения этой проблемы не так прост, как нам, может быть, представляется.

Во-первых, у нас заканчивается ситуация, когда договор социального найма может быть трансформирован в права частной собственности. Государство эту схему рано или поздно прекратит. И тем более наш Жилищный кодекс не знает оснований, по которым договор социального найма превращается в приватизацию.

Но на самом-то деле это и не надо. Если ты получил квартиру по договору социального найма, вовсе не обязательно ее приватизировать, это и так, считай, бесплатная квартира, которой ты пользуешься всю жизнь и де-факто можешь передать по наследству. Этой проблемы нет.

Проблема в другом: мы не сможем всех аспирантов, всех молодых ученых обеспечить квартирами по договору социального найма. Где-то это возможно, и программы такие есть, и расширять мы их будем, в рамках нацпроекта в том числе. Но все вопросы это не закроет.

Какой механизм нужно использовать? То, что сказала Алла Георгиевна. Эндаументы мы эти все придумали. Для чего? Не только для того, чтобы здания красить и аудитории ремонтировать. Это важно, но в конечном счете университет – это люди. Поэтому, если университет солидный, если у него создается крупный эндаумент-фонд, и этот целевой капитал можно использовать в какой-то части на приобретение квартир для молодых ученых. Или хотя бы на то, чтобы выделить им первоначальный взнос для вступления в ипотечную программу. Совершенно цивилизованный, нормальный способ.

Здесь звучали и более частные вещи, по которым я сейчас не готов, наверное, комментировать, ввиду того что немножко другими вопросами занимаюсь. Нужна ли докторская степень для профессора и так далее?

Мы понимаем, что есть доводы и «за», и «против», понимаем, что в нашей истории было и так, и так. И в советский период, мы знаем, иногда такие вещи случались. Но это комментировать не буду, вы сами в этом разберетесь.

Абсолютно согласен с правильностью постановки вопроса о мобильности профессорско-преподавательского состава (то, что Михаил Александрович говорил). Мы на самом деле – как раз здесь представители ведущих научных центров, ведущих университетов – понимаем, что если молодой ученый не перемещается, то он в известной мере теряет квалификацию – это первое. А второе – мы создаем новые научные центры. И, конечно, очень здорово, если молодой профессор или молодой доцент поедет куда-то на несколько лет попреподавать. Это явно его обогатит как ученого, как молодого исследователя. Хотя могут быть и другие ситуации, конечно. Мобильность науки – это, в общем, наша задача, мы должны ею заниматься.

Согласен с тем, что мы должны поговорить и о возможности дифференцированного подхода к степеням, к этим статусным отметкам. У меня пока тоже нет никакого решения. Но, действительно, я соглашусь, что, например, доктор делового администрирования и доктор математических наук – это разные доктора. И не надо никого обижать – кто больше потратил времени на написание диссертации. Это разные сферы жизни, разный склад ума, разное желание работать. Может быть, нам нужно подумать о том, как в дальнейшем эту систему реконструировать, чтобы никого не обидеть.

Теперь в отношении того, как проверять (то, что говорил Михаил Петрович). Я считаю, что все программы хороши и все эти антиплагиаторские программы могут использоваться. Что очевидно? Ведь и раньше, в советские времена, были несамостоятельные работы (мы с вами прекрасно понимаем). Были работы, написанные за деньги.

Но, во-первых, их было существенно меньше, просто существенно меньше. И, во-вторых (я, может быть, такую вещь плохую скажу, но она реальная), их писали не недоучки-аспиранты, а их писали матерые специалисты. И, может быть, с точки зрения справедливости и нравственности это было неприемлемо (это так и есть), но с точки зрения некой ситуации в науке такие работы ее не разбалтывали.

Сейчас же ситуация совсем другая: это просто в руки брать противно любому человеку, который потратил какое-то время и силы на написание собственной работы. Поэтому выход и вывод из этой ситуации простой – это личный пример, личная позиция и твердая позиция корпорации. Потому что ни ВАКу [Высшая аттестационная комиссия] в одиночестве, ни даже государству в одиночестве эту проблему не решить. Потому, что мы с вами прекрасно понимаем: наличие слабого спецсовета – это дополнительный стимул для того, чтобы затащить очень посредственных студентов в тот или иной вуз.

Если есть слабый спецсовет, значит, есть возможность говорить о том, что вуз полноценный, увеличивать платный прием, выпускать некачественных специалистов и готовить некачественные диссертации. Поэтому даже по этой линии давление будет весьма и весьма приличным (мы с вами понимаем) и на ВАК, и на вас, как на профессиональную корпорацию, и на государство, на Министерство образования. Здесь должна быть консолидированная позиция.

Я поддерживаю идею подготовки вот такого реестра кадров, как и идею погружения в глобальную сеть всех работ (не авторефератов, а всех работ). Страна должна знать своих героев. Сеть беспредельна по размерам, и от того, что там появится определенное количество научного мусора, сеть не пострадает. Пострадают интересы тех людей, которые этим занимаются. Потому, что (вы сами понимаете) за этими вещами следят. Особенно когда речь идет о громких именах или именах, которые всем известны, и, конечно, эту работу с удовольствием почитают и определят степень ее самостоятельности и ее вклад в науку. Я имею в виду всех: и чиновников, и бизнесменов, и просто ученых.

Есть и другие предложения. Я думаю, что Андрей Александрович [Фурсенко, Министр образования и науки РФ] здесь вместе с коллегами, которые этим занимаются, и по иностранным рецензиям, и по другим моментам, подумают и обобщат те предложения, которые были сделаны. Самое главное, что мы с вами этот разговор провели. Я согласен, что политический импульс для того, чтобы этими вещами заниматься, необходим. Мы сейчас наводим порядок в самых разных отраслях нашей жизни, изрядно подослабевших за годы неурядиц и хаоса. Это тоже часть нашей жизни. А для здесь присутствующих это важнейшая составляющая в жизни. Я считаю, что только совместными усилиями мы сможем навести этот порядок.

Спасибо и успехов.



Сайт Д.А. Медведева 2008 © Фонд поддержки патриотических программ
Сайт Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на сайт Д. Медведева D-A-Medvedev.ru обязательна.
с редакцией сайта